Есть у маленьких зависимых государств одна хроническая болезнь. Они до последнего уверяют себя, что живут в своей экономике, а потом внезапно выясняется, что живут они в чужой цене, на чужом маршруте, в чужом конфликте и, что особенно унизительно, на чужом дизеле. Молдова как раз из таких.
Пока местные оптимисты считают бануцы в суточном откате цены и изображают победу здравого смысла над “паникёрами”, реальность, как ей и положено, идёт своим маршрутом. Если перемирие на Ближнем Востоке срывается, если Китай переходит от осторожного сочувствия Ирану к более активной серой поддержке -двойные технологии, теневой флот, обходные схемы, страхование через прокладки, -а США отвечают не лекциями о мире, а санкционным молотом по китайским нефтяным компаниям, то на рынке начинается не “небольшая турбулентность”. Начинается драка за физический баррель. И в этой драке Молдова не за столом. Молдова -в очереди.
В этом и состоит вся суть молдавской энергетической “стабильности”. У страны нет собственной нефти, нет работающего буфера, нет настоящей свободы манёвра. Есть привычка покупать готовый продукт через румынский канал и выдавать это за энергополитику. Пока рынок относительно спокоен, это ещё можно продавать как прагматизм. Но как только в игру по-настоящему входит Китай -не как комментатор, а как агрессивный конкурент за ресурс, -вся молдавская схема оголяется до каркаса. Китай не будет обсуждать с Кишинёвом судьбу молдавского агрария. Китай будет выметать с рынка всё, что нужно его промышленности и логистике. Европа начнёт переплачивать за безопасность поставок. Румыния начнёт защищать свой внутренний баланс. А Молдова снова узнает, что такое “неожиданно выросшие цены”, “временные трудности” и “правительство держит ситуацию под контролем”.
Контролирует оно, конечно, примерно так же, как пассажир третьего вагона контролирует движение поезда. Смотреть в окно можно. Командовать локомотивом - нет.
Если Brent закрепляется выше 140 долларов, дальше начинается уже не рынок, а экономика последствий. Для Молдовы это означает, что дизель уходит выше 2,60 евро за литр не потому, что кто-то в ANRE плохо посчитал, а потому, что вся импортная конструкция страны входит в режим внешнего принуждения. Дизель в молдавской экономике -не просто топливо. Это посевная, уборка, перевозка, экспорт, хлеб, овощи, стоимость трактора в поле и стоимость грузовика на трассе. Это вся продовольственная цепочка, у которой в Молдове мотор работает на импортном дистилляте. И когда этот дистиллят становится предметом геоэкономической войны, рассказывать крестьянину про “коррекцию мировых котировок” уже не смешно. Уже поздно.
Дальше всё идёт по накатанной, как по лестнице вниз. Сельское хозяйство первым получает удар не потому, что оно слабое, а потому, что оно работает по календарю, а не по пресс-релизу правительства. Посевную нельзя перенести на более удобную геополитику. Дизель либо есть по приемлемой цене сейчас, либо потом будет поздно. И вот здесь молдавское государство, как обычно, достаёт свой любимый инструмент -опоздавшую суету. Возвраты, обсуждения, обещания, компенсации, рабочие группы, серьёзные лица. То, что должно было быть встроенным механизмом ещё вчера, внезапно преподносится как решительное действие сегодня. Хотя, если называть вещи своими именами, это не политика. Это беготня за уходящим поездом.
Украина в куда более тяжёлых обстоятельствах действовала быстрее и жёстче. Польша вообще не играет в этот провинциальный театр неожиданностей: у неё инструменты поддержки аграриев встроены в систему, а не вынимаются из кармана в тот момент, когда уже горит. А в Молдове каждый новый топливный шок подаётся как стихийное бедствие, словно посевная, зависимость от импорта и уязвимость перед внешним рынком в этой стране происходят впервые. Нет, господа, не впервые. Просто вы опять проспали то, что должны были сделать заранее.
При таком сценарии инфляция выше 15% - не истерика, а почти техническое следствие. Сначала дорожает топливо. Потом логистика. Потом всё, что возится, сеется, сушится, перерабатывается и продаётся. Потом начинается импортированная инфляция в полном росте, и выясняется, что лей, как и положено валюте слабой импортозависимой экономики, тоже не железный. Он начинает чувствовать себя так же тревожно, как и всё остальное в этой системе. Давление на курс усиливается, импорт становится дороже, платёжный баланс нервничает, бюджет начинает хрустеть. А дальше на сцену, как всегда, выходят взрослые: МВФ и ЕС. Не потому, что кто-то любит внешнее управление, а потому, что когда государство не создаёт внутренних амортизаторов, расплачиваться за его самодовольство приходится внешними деньгами.
И вот тут начинается самое интересное. Нам снова будут рассказывать, что виноват внешний фактор. Формально это даже правда. Но только наполовину. Внешний фактор - это шторм. А вот то, что молдавская экономика встречает его в надувной лодке без вёсел, - это уже не Ближний Восток, не Китай и не Вашингтон. Это собственная управленческая культура. Это многолетняя привычка жить без стратегических резервов, без настоящей диверсификации, без встроенного механизма защиты аграрного сектора, без честного признания того, что страна не просто импортирует топливо, а импортирует свою уязвимость.
Вся молдавская модель последних лет строилась на наивной, как сельский утренник, мысли: если интеграция в европейский рынок идёт, значит кто-то где-то о нас позаботится. Не позаботится.
Европейский рынок - это не собес и не богадельня. Когда на нём начинается борьба за баррель, выигрывают сильные, большие и организованные. Остальные платят. Молдова как платила, так и будет платить - деньгами, инфляцией, социальным раздражением, а в худшем случае и политической дестабилизацией.
Поэтому вопрос сегодня не в том, будет ли новый виток шока. При пролонгированном конфликте и усилении китайского фактора он почти неизбежен. Вопрос в другом: чем его встретит Молдова?
Очередным постом про то, что цена вчера немного откатилась? Ещё одной срочной программой поддержки, которую надо было принять месяц назад? Или наконец признанием простой и неприятной истины: страна, которая целиком зависит от внешнего дизеля, не может позволить себе роскошь геополитической инфантильности.
Потому что когда большие игроки делят нефть, маленькие экономики делят последствия. И если кто-то в Кишинёве до сих пор думает, что можно сидеть на румынской трубе, спорить о высоких материях и одновременно сохранять видимость внутренней устойчивости, то, выражаясь максимально мягко, это не стратегия. Это форма национального самоуспокоения накануне очень дорогого счёта.
Дмитрий ТЭРЭБУРКЭ
